Удочка для ихтиозавра

Перед досмотром в зал ожидания Зверьков начал заметно волноваться. Снял сумку с плеча, поднял обратно и закинул уже на другое, поменял подмышку, которой зажимал тубусы. Очередь двигалась медленно.

 — Коля, перестань, – шикнула на него Зоя. – Так ты только больше внимания привлекаешь.

Наконец, подошло их время.

 — Что у вас там? – сразу спросил охранник, указав на тубусы.

 — Удочки и провода, – ответил Зверьков, слегка покраснев от волнения. Он уже живо воображал всяческие неприятности и заготовил речь, должную разъяснить неочевидную разницу между палеонтологом и террористом. Охранник слегка нахмурился, увидев на экране интроскопа ровно то, что заявил Николай.

 — Хорошо, проходите, – после некоторой паузы сказал он. Видимо, боязнь показаться глупым пересилила в нём необходимость спросить про слегка подозрительный багаж подробнее.

 — А ты боялся, – пожала плечами Зоя, когда они отошли подальше.

 — Страх – это естественная реакция организма на стрессовую ситуацию. Если бы мы не испытывали страха, мы бы эволюционно не состоялись и вымерли бы как вид.

 — Как твой «Мистер-слишком-короткие-плавники»?

 — Да, пока мы не докажем обратного, – неопределённо хмыкнул Зверьков, держа что-то своё на уме.

Через шесть с половиной часов Зверьков уже сидел в лондонском хостеле и распаковывал вещи, а через восемь – стоял на входе в Музей естественной истории вместе с Зоей и пресловутыми тубусами. Рассветное солнце едва пробивалось лучами сквозь густой и зябкий туман.

 — Извините, до открытия ещё два часа, – встретил их вежливой улыбкой миниатюрный зевающий служащий. Следом за ним из распахнутой двери потянулся стойкий кофейный шлейф.

 — Мы палеонтологи из России. Нам нужно попасть к стенду с ихтиозаврами. Мы договаривались по телефону.

 — Мистер Цвэр-ков? – прочитал служащий записку на столе, исказив фамилию на английский манер. – Конечно, проходите! Вот только… Вам же сказали, что у нас нет таких высоких стремянок?

 — Да, и насчёт запрета использования квадрокоптеров тоже говорили. Не волнуйтесь, у нас технология.

 — Следуйте за мной, – понимающе улыбнулся служащий и важной шаркающей походкой повёл их по коридорам музея.

 — Тут где-то есть полноразмерный скелет синего кита! – говорила Зоя, вертя головой направо и налево, не сдерживая восторга. – И диплодок! А на втором этаже…

 — Знаю, знаю, – отмахнулся Зверьков, ощущая, как с каждым шагом по паркетному полу всё ближе подбирается к своей заветной цели. Шаги гулко разносились в пустующих залах, казалось, ещё чуть-чуть – и разбудят стоящие тут и там экспонаты, только прикинувшиеся неживыми и безопасными.

 — Вот и они, – указал служащий на застеклённую стену с огромными плоскими окаменелостями. – Вам что-нибудь нужно?

 — Мне кофе! Если можно, – тут же смутилась Зоя своей наглости. Служащий промямлил что-то вроде «Конечно можно» (но все слова затерялись в очередном зевке), ещё раз вежливо улыбнулся и скрылся за поворотом.

 — Надо же, сколько в нём роста, метр сорок, меньше? – обратилась она к Николаю, расчехлявшему удочки. – Немудрено, что они с конца позапрошлого века не могут до нашего парня добраться.

 — Это смешно, – оценил Зверьков шутку, никак не отразив на лице, что вообще её слушал. – Чёрт, замок застрял, помоги расстегнуть.

Наконец, всё оборудование было расчехлено: провода, удочки, а также фотоаппарат и штатив. Николай с Зоей собрали из всего этого довольно экстравагантную, но устойчивую конструкцию – и наконец-то приступили к тому, зачем и явились в Лондон: сфотографировать редкую окаменелость ихтиозавра, повешенную за стекло ещё в конце девятнадцатого века аж на пятиметровой высоте. Через два часа всё было готово.

 — Боже, боже мой… Я был прав, – Зверьков качал головой с внутренним ликованием, пролистывая фото. – Ласты нанноптеригия совсем не маленькие! У этой окаменелости просто отсутствуют фаланги!

 — Это значит, что «Мистер-слишком-короткие-плавники» на самом деле – «Мистер-вполне-нормальные»?

 — Именно, Зоя. А это меняет всё.

Научная работа – дело кропотливое. На то, чтобы проанализировать и качественно описать результаты своей лондонской поездки, у Зверькова ушло несколько лет. Но результат прогремел настоящей сенсацией – разумеется, в весьма узком палеонтологическом кругу: ихтиозавры рода нанноптеригии, считавшиеся странными и редкими из-за своих коротеньких плавников, оказались обладателями плавников вполне обычных и – более того – весьма распространёнными обитателями морей мезозоя. Просто из-за ошибки описания другие окаменелости ихтиозавров никак не могли причислить к их роду.

 — Николай Геннадьевич, как вам удалось так близко сфотографировать окаменелость нанноптеригия в Лондонском музее, учитывая, что висит он на высоте пяти метров, снять его оттуда очень затруднительно, а квадрокоптеры в музее строго запрещены? – спросили его на финальной защите работы.

 — Всё очень просто – удочки, – усмехнулся Зверьков.