«Ох, ёб твою ж мать, как же уснуть, эти мысли, мысли, в тысячный раз в голову лезут одни и те же мысли, и ходят, суки такие, по кругу. Я выпил мелатонин, и что ж эта блядская таблетка не помогает нихуя. В первый раз, когда я её выпил, она помогла, я полежал, полежал и вырубился тогда мёртвым сном, сны такие странные были ещё, как проснулся — помнил, а сейчас не помню уже ничего. Так, я сходил покурил, а зачем, спрашивается? Когда мысль покурить прилетела в мою голову, я уже почти спал. И вот, вроде выполнил все советы по хорошему сну: отложил телефон, лежит теперь в соседней комнате такой и ждёт, когда настанет время звенеть и будить меня на работу. Ох, бля. И в душ сходил, и книжку скучную полчаса почитал. Что прочитал? Нет, ну Маркес молодец, конечно, назвал кучу персонажей одинаковыми именами, и разбирайся теперь, не успел разобраться, так в это ебучее Макондо заявилось двенадцать детей полковника, и их всех он, сука, тоже назвал Аурелиано. Ебануться просто. В окошко светит фонарь, интересно, сколько сейчас времени? Телефон в соседней комнате, не стоит за ним идти и смотреть даже время, только расстроюсь, а в шесть уже вставать. В шесть уже вставать. А если лечь головой в другую сторону? Фонарь тогда не будет в меня светить. Ладно, пойду попью. Главное, свет не включать, главное, свет не включать».
Виталя встал и пошёл на кухню, налил из-под крана воды в гранёный стакан, посмотрел на часы, которые висели над кухонным столом. Полпервого ночи уже, когда ложился, была половина одиннадцатого. Фонарь стоял прямо напротив окна кухни; с улицы, через приоткрытое на проветривание окно доносились голоса и смех.
«Весело им, блядь. Будний день, хули не спят, спрашивается».
Виталя встал напротив окна и уставился на людей. Тут один из двух собеседников перестал смеяться и посмотрел прямо в окно, в котором был Виталя.
«Я не включал свет, он не может видеть меня, в комнате темно, он видит только отражение улицы».
Тут в окно посмотрел и другой, они отвернулись друг от друга и встали прямо напротив, сунув руки в карманы, они стояли и молчали. Виталя смотрел на них. Ему становилось не по себе, он снова задумался, что надо покурить, что надо идти к балкону.
«А если они подойдут и туда? Ебать, хоррор, конечно. Нет, они меня не видят, хотя может фонарь всё-таки высвечивает мою фигуру? Как они поймут, что я пошёл именно туда? Нет, они не поймут. Я себе накручиваю чего-то, хуйни какой-то. Может, чаю ещё попить? Бля, чё меня трясёт-то?»
Виталя сходил в туалет; взял одну из пачки сигарет, которая лежала на тумбочке в прихожей, и пошёл на балкон. Он услышал что-то похожее снова на смех, подумал, что те двое продолжили разговор, и что, прячась на балконе, можно послушать, о чём они там говорят. Но только Виталя шагнул на свой балкон, он увидел, что те двое снова стояли напротив и смотрели прямо на него, как будто ждали, когда он там появится. Свежий воздух окатил Виталю, его пробрала лёгкая дрожь, над соседним домом висела луна и маленькая звёздочка то появлялась, то исчезала в облаках. Те двое стояли и смотрели, теперь их и Виталю точно не разделяло стекло, они точно видели его. Виталя сунул в зубы сигарету, чиркнул зажигалкой, поднёс огонь к сигарете. Двое следили за каждым его движением.
«Я у себя дома, они ничего мне не сделают, я на третьем этаже, дверь в квартиру заперта. Точно заперта? Или нет… Блядь. Пару раз я утром обнаруживал, что спал с незакрытой дверью, потому что забывал. Они молчат, просто смотрят, им это интересней, чем разговаривать и смеяться? Ржали же как кони, стояли. Я ничего не буду говорить. Но дверь всё-таки надо проверить, вроде я её закрывал. Хуйня какая-то».
Виталя стоял, курил и смотрел на них, теперь он мог хорошо их разглядеть. Оба они были крепкого телосложения, небольшого роста. На одном были спортивные штаны с полосками и светлая футболка с надписью «Рождённый в СССР». Другой был в светлых джинсах и тёмной футболке, на которой были нарисованы какие-то кони, скачущие по воде в молниях. На голове у второго была синяя кепка с логотипом «Форд». Они всё также молчали и не отводили глаз с курящего на балконе Витали. Сигарета долго курилась, время шло медленно и тревожно, с улицы дул ветер, занося в квартиру сигаретный дым. Докурив, Виталя потушил бычок в банке из-под оливок, развернулся и, не оборачиваясь, пошёл к двери проверить замок. За спиной он снова услышал смех и какие-то слова.
Выйдя из комнаты в тёмную прихожую, Виталя снова увидел их — они стояли у двери и молча смотрели на него. Виталя вздрогнул от неожиданности, но не мог ничего с испугу сказать им. Они просто стояли и смотрели.
«Блядь. Я не слышал, как открывалась дверь, балкон я не закрывал, я слышал всё, что происходит в квартире, тут ничего не происходило, я ничего не слышал. Охуеть».
Теперь Виталя видел их глаза, у того, который был в светлой футболке, были тёмные как ночь глаза, у другого, в футболке с конями, глаза были светлые и как будто немного светились в темноте. Виталя стоял как вкопанный и не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова, ему было страшно. Спустя несколько таких напряжённых секунд он юркнул в спальню и упал в кровать, под одеяло, обнял подушку и зажмурился, и лежал так, ожидая, что будет дальше. Зачесалась нога, Виталя почесал её, потом перелёг с бока на спину и робко повернул голову к двери. Двое стояли у его кровати.
«Я не слышу, как они дышат. Но они же смеялись, разговаривали».
Виталя уставился в потолок, пытаясь их не замечать. В квартире был сквозняк, он тихонько качал стекляшки на люстре, которая висела над кроватью.
«Интересно, сколько времени сейчас. Они ничего не делают мне, они молчат. Они смотрят. Что им, нахуй, нужно? Я, видимо, так и не закрыл за собой дверь, когда пришёл с работы. Теперь буду всегда проверять. Сука, чего они хотят? Почему они молчат? Они определённо видят меня».
Виталя закрыл глаза, потянулся и продолжил лежать на спине. Мысли его становились всё более путанными. Он уже не отслеживал их. Спустя время он всё-таки как будто услышал, что эти двое дышат. Виталя не знал, радоваться ли этому — они, получается, всё же живые, а всё-таки живых следует бояться больше, чем чего-то потустороннего, нематериального.
«Живые, в отличии от неживых, с большей вероятностью могут дать пизды, но с другой стороны, они могут их и получить, но что-то мне страшно, пиздец».
Пытаясь понять, не кажется ли ему, Виталя стал следить за их дыханием, потом стал синхронизировать их дыхание со своим. Потом начал считать, досчитал до двухсот пятидесяти семи, потом сбился и окончательно уснул. Он наконец устал бояться, ему хотелось спать.
Через пару часов Виталя проснулся, небо в окне посветлело, фонарь погас, скоро должно было взойти солнце. Он встал и пошёл на кухню, чтобы попить воды. На кухне у окна, слева от холодильника, стояли они и молчали. Они следили за каждым движением Витали — как он взял стакан, как налил из-под крана воды, как залпом выпил его. Потом развернулся и ушёл дальше ночевать.
«Что им, делать больше нехуй?» — подумал Виталя, кутаясь в одеяло, а потом снова провалился в сон.
В шесть часов в соседней комнате зазвенел будильник, на улице было уже совсем светло. Виталя встал, дошёл до телефона, выключил будильник. Потом пошёл на кухню ставить чайник, потом в туалет. Тех двоих в квартире не было. Выйдя из туалета, Виталя вспомнил про них, дошёл до двери, она и правда была не закрыта на замок.
«Блин, надо повнимательнее быть», — подумал Виталя и начал собираться на работу.
