Когда Клавдия погибла в автокатастрофе, Арнольд не смог принять её смерти. К нему, как к главе Союза Открытых Дневников, попали в руки все её записи за предыдущие годы, в том числе последняя тетрадка, с синей кожаной обложкой, едва начатая.
И Арнольд продолжил вести дневник за неё. Многим показалось это странным, но вслух никто не высказался. Недовольство людей обнаружилось в конце месяца, на очередном собрании Союза с традиционным обсуждением записей друг друга. Но в тех же дневниках, где сразу после смерти Клавдии встретилась критика Арнольда, в последующих заметках возникли примирение и даже благодарность за такую посмертную практику. Конфликт взглядов был исчерпан, не начавшись.
Записи из дневника самой Клавдии тоже обсуждались. Их слушали с особым трепетом. Заметки были обычны и узнаваемы, никто не мог сказать, что что-нибудь не соответствовало образу мышления Клавдии, пока она была жива. Арнольд так хорошо узнал её за прошедшие годы, что это не было простой имитацией. Скорее, он словно временно становился Клавдией, когда заполнял страницы за неё.
Арнольд, склонный к рефлексии, глубоко переживал такие преображения как мистические; этот опыт отразился в дневниках самого Арнольда. Их тоже обсудили с исключительной живостью.
Союз Открытых Дневников начинался как группа молодых, бурлящих интересом к жизни людей, решивших совместно вести наблюдения за окружающей действительностью. Раз в месяц на собраниях они сопоставляли зафиксированные факты, пытаясь из субъективных взглядов на мир собрать, как из кусочков пазла, объективную картину реальности.
Очень скоро за сухими сводками и исследовательскими данными потянулась череда личных психоделических опытов и эзотерических практик. С ними на полях дневников всё чаще стали соседствовать бытовые пометки («Купить: яйца, масло, апельсины»; «Не забыть забрать у Эдгара дрель, когда встретимся»); наконец, внутренняя психическая жизнь участников дала метастазы в виде обширных записей о внутренних переживаниях.
Они и поглотили остальное.
С тех пор Союз Открытых Дневников наблюдал сам за собой, тщательно выписывая портреты друг друга сквозь личные призмы.
Неизбежно, часть переженилась меж собой; кто-то смог найти пару на стороне; большинство остались одиночками. Дневники некоторых описывали безнадёжные влюблённости в других участников: такие записи тоже обсуждали на собраниях; дневники тех, кто не разделял любви, выражали обычно искреннюю дружбу, сочувствие и моральные страдания людей, ненамеренно причиняющих боль.
И вот одного из них не стало, это тоже было неизбежно; но дневник Клавдии был продолжен – и всем казалось, будто она всё ещё находилась среди них, шутила, улыбалась, даже ссорилась и, конечно, обсуждала чужие дневники.
Как ни странно, Клавдия и Арнольд не были особо близки. Здесь не было какого-то личного пристрастия. Оно бы только помешало.
Затем всё стало немного сложнее.
Леонард, как нередко бывает для мужчин его возраста, ни с того ни с сего сгинул от инфаркта. Его дневник за ним стал вести Пётр, в том числе – продолжил страдать за него по Елене. Все знали, что Леонард влюблён, об этом говорилось в его записях и прежде.
Теперь вечерами Арнольд преображался на время в Клавдию, чтобы писать за неё, а Пётр перед сном становился Леонардом, испытывая чужую неразделённую любовь и странные покалывания в области сердца.
По стечению обстоятельств, Елена же и умерла следующей – сгорела от рака. Дневник продолжила Кристи. За полгода дневниковая Елена поменяла своё отношение к дневниковому Леонарду, и они сошлись. Союз Открытых Дневников не нашёл признаков подтасовки и согласился с тем, что развитие их общения неизбежно к этому вело. Это случилось бы, если б время не забрало их раньше срока.
Два года спустя Елена и Леонард решились на свадьбу. Все участники сообщества были приглашены. Церемония прошла без новобрачных, но в дневниковых воспоминаниях гостей отразилось по-другому. Спустя пару лет никто и не мог вспомнить, что было иначе.
Смерть Арнольда (ещё не от старости, но уже от причин, близких к ней) не оборвала дневник Клавдии. Письменное существование их обоих продолжил Луи. Арнольд в своих записях, выведенных рукой Луи, по-прежнему часто рефлексировал на тему ведения дневников за погибшей Клавдией.
…Бернард, последний остававшийся в живых член Союза Открытых Дневников, едва поспевал проживать жизни почти двух десятков человек. Этот труд иссушал его даже физически. Тем не менее, он продержался в этом ритме ещё полтора года, прежде чем его дух тоже покинул измождённое тело.
На похороны явился весь Союз Открытых Дневников. После некоторых прений, обязанность ведения его дневника взяла на себя Клавдия.
К следующему собранию страницы Бернарда оставались пусты.
